Для лодки и тут в заповеднике река во многих местах

Так же само собой приходило умение владеть веслом, переплывать плес, держась за лошадиную гриву. В какой-то момент мальчишка одолевал страх и прыгал, как все, вниз головой с высоких перил моста, пробегал на коньках по первому льду, который прогибается и трещит. Каждый человек должен иметь в своем детстве эти уроки. И у каждого из нас они были. Однажды в солнечный день я опустил с лодки голову к самой воде и увидел гладких шустрых жуков, каких-то козявок, скопище мелких живых красных и черных точек. А сколько радостей и открытий давала в детстве рыбалка. Рыболовами у реки становятся рано. На мелких местах двое мальчишек тихонько подводят к берегу снасть и начинают топтать, шелюхать ногами в кустах и осоке. Мы находили в пойме утиные гнезда, видели, как кидается в воду, вытянув когти, большая птица скопа, замечали, как невидимкой бегает по траве коростель, как, притаившись на одной ноге, терпеливо поджидает лягушек цапля.

Мы находили бобровые норы, знали, на каких плесах в осоке дремали большие щуки, научились руками в норах ловить налимов и раков. Сама речка, таинственно текущая издалека и уходившая по осокам и лознякам неизвестно куда, будоражила любопытство. Откуда, зачем и куда плывет задумчивая вода? Перебрав по пальцам знакомые села, я обнаружил: В десять лет я думал, что это река, делая бесконечные петли и повороты, считала нужным пройти как раз у села. Лет в тринадцать я понял: Возле воды по лугам бродили коровы, к реке на ночь выгоняли пасти лошадей, в июне косари валили над Усманкой травы, к реке шли с ведрами за водой, к реке несли полоскать белье, у реки по вечерам деревенские девки собирались петь песни, по берегам в чаплыгах ходили два сельских охотника Усанок и Самоха, с реки зимою на маслобойню возили в санях прозрачно-синие глыбы льда. Купание летом, костры на берегах осенью, плавание в лодке по весеннему половодью Только теперь понимаешь, сколько радости дает человеку великое чудо — река, пусть даже маленькая. Я тогда еще думал: Но прошло тридцать лет. И нынешней осенью вдруг я почувствовал: Перед поездкой два вечера я просидел в Исторической библиотеке, задавшись простым вопросом: Оказалось, известно, и даже немало.

Первым в бумагах речку упомянул русский посол Михаил Алексеев, ехавший из Турции на санях год: Другими словами, ничего с послом на опасном пути не случилось, а доехав до Усманки, посол почувствовал себя уже дома, хотя до Москвы было еще пятьсот с лишним верст. В то время по Усманке проходил юго-восточный край Русского государства. Степь, лежавшая за рекой, называлась Нагайской степью. Из нее на русские села названия их сохранились поныне — Чертовицкое, Нелжа, Животинное, Ступино, Карачун нагайцы совершали набеги: При царе Алексее Михайловиче решено было оградить государство от татарских набегов. Двадцать лет строилась знаменитая Белгородская черта — высокий земляной вал, деревянные надолбы и деревянные крепости-городки. На этой черте, тянувшейся лесостепью из-под Тамбова на юг, Усманка была естественным рубежом, через который татарам не просто было прорваться. Читая эти строчки в пожелтевших бумагах, я волновался. Я вспомнил, что в пятом классе сидел за одной партой с Ваней Бучневым и был в нашем классе отчаянный двоечник Коноплин Петька. Наверняка те самые двести тридцать служилых людей дали начало распространенным в нынешнем Орлове фамилиям Солодовниковых, Песковых, Прибытковых Жизнь моих сельских пращуров была беспокойной.

Леса, земли и воды было тут много, но каждый час ждали набегов. Там, где обедал, — не ужинать. Одним словом, глаз да глаз нужен был на границе, проходившей по Усманке. Орлову городку надлежало охранять по реке линию в двадцать восемь верст. Это как раз те места, где я мальчишкой ловил налимов и раков. Петр I, начав строительство кораблей, из селений по Усманке требовал провиант, лошадей для вывозки леса, плотников на строительство, в селе Парусном шили для кораблей паруса, в селе Углянец от Орлова в семи километрах жгли уголь для кузниц. Еще я узнал, что Усманка — это значит Красивая. Она оказалась почти единственной речкой в нашей стране, где к двадцатым годам этого века сохранились бобры и где расположен сегодня Воронежский заповедник. Усманка течет с севера к югу, а потом делает петлю и течет назад с юга на север. Длина реки — сто пятьдесят километров. Эти сто пятьдесят километров мне с посошком и предстояло пройти. Началом Усманки я ожидал увидеть родник думал: Истока речки долго не мог найти. Наконец общим усилием пастуха, двух стариков и молодого шофера место рождения Усманки было предположительно найдено.

Между деревнями Московской и Безымянкой лежит понижение, когда-то непроходимое из-за топей, зарослей тальников, камышей, ветел, березняков. Несколько одиноких ветел росло между полями подсолнухов и пшеницы. Хорошо приглядевшись, можно было заметить что-то вроде ложбинки. Простившись со стариками, я и пошел почти незаметным руслом. И только к вечеру в гриве осоки и почерневшей таволги увидел зеркальце чистой воды.

для лодки и тут в заповеднике река во многих местах

Размером с городское окно колдобина, но вода светлая, в ней отражалось вечернее небо и куст лозняка с лимонными листьями. Этим разговор и окончился. Бывают минуты, когда людям стыдно глядеть друг другу в глаза. Остаток пути по Усманке показал: Появляются родниковые плесы, тростниковые заводи.

Урок- зачёт по теме «Обособление и уточняющие члены предложения» Русский язык 8 класс

Уже нельзя беспрепятственно проходить берегом — путь преграждают топкие луговины и ручейки. В таких местах вода наполняется жизнью. У села Горки первый раз за дорогу я спугнул стайку чибисов и встретил мужчину-удильщика. А выйдя на лесной берег под Новой Усманью, не поверил глазам — большой ширины водная гладь сверкала под солнцем. Такими же плесами река разливалась и у села Репного. Полоса леса и мокрый, заросший лозняком луг питали водой и хранили Усманку в этом месте. Я присел возле Репного на бережок. Десятка два лодок стояло тут на приколе. По воде расходились круги от рыб. Чуть пожелтевший лес спускался к самой воде. От реки в чащу уходили поросшие ежевикой тропинки. Вот такой я помнил речку моего детства. Такой хотелось видеть ее во всем течении. Просто не верилось, что широкие плесы небрежением человека превращаются в жиденький, бегущий по пескам ключик. Борис Акунин автор Александра Маринина автор Дарья Донцова автор Татьяна Устинова автор Сергей Лукьяненко автор Юлия Шилова автор Александр Пушкин автор Стивен Кинг автор Сталкер книга Сумерки книга.

Мир за нашим окном страница 3 из 20 скачать книгу бесплатно Фото из архива В. Н е забывайте, что все представленные в Библиотеке произведения в электронном варианте являются собственностью автора и распространяются только для ознакомления. П ри использовании книги "Полное собрание сочинений.

  • Читать книгу Дороги и тропы онлайн страница 1. Читать книгу без регистрации
  • Мир за нашим окном" автора Василий Песков активная ссылка вида: Мир за нашим окном обязательна. Разное FAQ по библиотеке Начинающим авторам. Партнеры ЛитРес SelfPub MyBook - книги онлайн Вебмастеру. Речка моего детства Окно в природу Нынешней осенью я исполнил давнее обещание, данное самому себе: Наверняка те самые двести тридцать служилых людей дали начало распространенным в нынешнем Орлове фамилиям Солодовниковых, Песковых, Прибытковых… Жизнь моих сельских пращуров была беспокойной. Начало реки… Для меня всегда это было притягательной тайной. Речка у нас вон какая теперь… Речка была без воды. На несколько километров — сухая степь, и в ней травяной призрак реки… Первую ночь я провел в стогу пшеничной соломы. Сова, привлеченная писком мышей, несколько раз неслышно пролетала у лаза в мою ночлежку… А потом было девять дней путешествия. Протянув весло, я мог бы достать темневшую из травы спину беспечного годовалого поросенка… Три часа не спеша мы плыли по вечерней реке. Теперь тощая Усманка, выбегавшая из леса в открытую солнцу и ветру степь, ничем не питалась… Около сорока километров прошел я почти умиравшей рекой. И только посредине песчаной реки текла вода, местами такая мелкая, что были видны спины у пескарей, убегавших от моей тени… Особенно грустным был час, когда я дошел наконец к местам особенно мне дорогим.

    Пыль бурым холстом повисала в том месте, где обычно по осени лежали туманы… Не стану перечислять всех людей, с которыми пришлось говорить в эти дни. И когда зашел разговор о переменах на речке, сказал: Распахали по этому плану шестьдесят шесть гектаров приречных лугов. Вот точная запись директорского ответа: Вот он, печальный итог пахоты возле речки: У села Горки мальчишки ловили раков. Таким было и мое детство… Остаток пути по Усманке показал: Протянув весло, я мог бы достать темневшую из травы спину беспечного годовалого поросенка Три часа не спеша мы плыли по вечерней реке. Две стены черного леса, а между ними - полоса неба вверху и те же звезды, повторенные сонной водой, внизу. На повороте у камышей бобр ударил хвостом так близко, что окатил сидевшего на носу лодки брызгами. В глубине леса ревел олень. Ему отзывался второй от реки. На берегу, как залетные пули, прошивали кроны дубов и тяжело падали в темноту желуди. Иногда желудь срывался в воду, и тогда казалось: При свете фонарика я записал в дневнике: Все было почти как в детстве А началось все сразу, за воротами заповедника.

    Вода кончалась насыпной плотинкой, и стало ясно: Всего, что собирает Усманка в верхнем. А ниже плотины лежал сухой и черный каньон. Берега с обнаженными корневищами пней, с налимьими норами и всем, что составляло когда-то тайну реки, теперь были сухими и пыльными. Ключик посередине песчаного дна был таким мелким, что красногрудая птичка, прилетевшая искупаться, едва замочила лапки. Но плотина была нужна заповеднику. Но через слив у плотины всегда бежал избыток воды, и, главное, на всем течении речку питали подземные родники, прибрежные бочаги и болотца, ручьи, бежавшие из лесков и с мокрых лугов. Теперь тощая Усманка, выбегавшая из леса в открытую солнцу и ветру степь, ничем не питалась Около сорока километров прошел я почти умиравшей рекой. Это были знакомые с детства места, знакомые села: Приваловка, Желдаевка, Енино, Лукичевка, Углянец. В тех местах, где были когда-то лески и нависавшие над водой лозняки, не было теперь ни единого кустика, ни единого деревца.

    Лугов тоже почти не осталось. Трактор, пахавший луг у Орлова, я встретил на другой день после встречи с енинским стариком и сразу пошел в село той самой улицей, по которой в детстве бегал к реке. Директором Орловского совхоза оказался однофамилец мой Песков Илья Николаевич. Я приготовился к драке. Но неожиданно ни директор, ни сидевший в конторе агроном Михаил Семенович Котов драться не захотели. И, главное, без толку губим, — сказал директор. В разговоре прояснилась такая картина. Орловский совхоз решено было сделать овощеводческим: Распахали по этому плану шестьдесят шесть гектаров приречных лугов. Вот точная запись директорского ответа: В м взяли столько же. А в м — ноль. Теперь эту землю даже и залужить вряд ли придется. Вот он, печальный итог пахоты возле речки: Мне захотелось узнать, чьей же мудростью все это освящено. Директор достал из сейфа затейливо разрисованный ватман, и я прочитал: Или дело в чем-то другом? Этим разговор и окончился. Бывают минуты, когда людям стыдно глядеть друг другу в глаза. Остаток пути по Усманке показал: Появляются родниковые плесы, тростниковые заводи. Уже нельзя беспрепятственно проходить берегом — путь преграждают топкие луговины и ручейки.

    В таких местах вода наполняется жизнью. У села Горки первый раз за дорогу я спугнул стайку чибисов и встретил мужчину-удильщика. А выйдя на лесной берег под Новой Усманью, не поверил глазам — большой ширины водная гладь сверкала под солнцем. Такими же плесами река разливалась и у села Репного. Полоса леса и мокрый, заросший лозняком луг питали водой и хранили Усманку в этом месте. Я присел возле Репного на бережок. Десятка два лодок стояло тут на приколе. По воде расходились круги от рыб. Чуть пожелтевший лес спускался к самой воде. От реки в чащу уходили поросшие ежевикой тропинки. Вот такой я помнил речку моего детства. Такой хотелось видеть ее во всем течении. Просто не верилось, что широкие плесы небрежением человека превращаются в жиденький, бегущий по лескам ключик. И последняя дневниковая запись: Выбегая из бора, речка делает в травах у лозняка прощальный изгиб. И вот уже, приподнявшись в лодке, я вижу воды другой реки. Сейчас Усманка с ними сольется. Рядом с лодкой плывут кленовые желтые листья, плывет оброненное птицей перо. И вот уже нет Усманки — лодка плывет по тихой реке с названием Воронеж. Неважно какая, большая Волга или малютка Усманка. Все ли мы понимаем, какое это сокровище — речка? И как оно уязвимо, это сокровище?! Можно заново построить разрушенный город. Можно посадить новый лес, выкопать пруд. Но живую речку, если она умирает, как всякий живой организм, сконструировать заново невозможно.

    Последние годы во всем мире идет озабоченный разговор о воде. Вода становится одной из главных ценностей на земле. Жизнь зародилась, осела и развивается около рек. Только-только пробившийся из земли ключик без пользы уже не течет. Проверим это, к примеру, все той же Усманкой. Река эта — главный приток Воронежа.

    Воронеж — река немалая. На ней, как известно, рождался российский флот, на ней вырос большой промышленный город. Но город вот уже несколько лет страдает от жажды. Плотина строится исключительно для того, чтобы задержать воду, ибо река не в силах уже напоить промышленный город. Слов нет — город велик, воды надо много. Но, с другой стороны, и река, по которой когда-то шли на Азов корабли, основательно обмелела. А это следствие того, что главный ее приток и еще какие-то речки и ручейки недодают воду. В чем я вижу смысл разговора об Усманке? В том, чтобы каждый из нас понял: Надо беречь каждый ключик чистой воды. Судьба воды зависит главным образом от того, как мы хозяйствуем на берегах рек. А именно это требуется, чтобы сохранить на земле воду. Реки надо считать важнейшей государственной ценностью. Только так можно уберечь Радость, которую нам дают текущие воды, и возможность в любую минуту утолить жажду. Ибо нет на земле напитка лучшего, чем стакан холодной чистой воды. РАДОВ — Этой истории одиннадцать лет, я же познакомился с ней позапрошлой зимой: Яблочный этот городок — в Курской области. Помню декабрь сорок первого года, когда Тим освобождали от оккупантов.

    Тим был разбомблен, изувечен. А потом, летом, его снова занимали фашисты, и жгли, и рушили И когда навещал его после войны, он еще не отстроился как следует. А от железной дороги неблизко — это я к тому, что понимаю жителей: Старая мала, а в областную не наездишься Больница строилась десять лет. Но ничто не действовало: Когда я увидел в письме дату: Все оказалось именно так, кроме одного: Еще нужно было несколько месяцев с ней повозиться. Я сидел над письмом, прикидывая, как тут помочь беде, к кому обратиться. Врачи излагали дело во всех подробностях, а корреспондент газеты Алексей Трубников подтверждал и комментировал факты Дорогие друзья, прошло еще — сколько же? Оказывается, в больнице немало сделано, но все-таки Двери по-прежнему не в порядке.

    для лодки и тут в заповеднике река во многих местах

    Водонапорная башня не довершена. В рентгеновском кабинете раздеваться опасно: Есть подозрение, что котел вообще поставили не такой, как нужно Я был поражен отвагой и бесстрашием строительных начальников.

    для лодки и тут в заповеднике река во многих местах

    Что за железные люди! Их — с поличным! Их и до этого обсуждали и осуждали на заседаниях в райисполкоме и районном комитете народного контроля. А после выхода газеты ими занимались Министерство сельского строительства РСФСР и облисполком. Это в их адрес официально записано: Казалось, уж после всего этого они, хотя бы во искупление грехов, должны приналечь на работу, что называется, со всей душой и больницу отделать всем на удивление. А они халтурят по-прежнему. Как ни в чем не бывало Откуда столь бетонная выдержка? Людей, нарушивших закон а очковтирательство по закону — уголовное преступление! Словесная гроза — в который раз за одиннадцать лет! Государство, несмотря на напряженность бюджета, нашло деньги, отпустило материалы, оборудование. Дело же было загублено только одним: Нередко происходят из-за нее всякого рода несообразности, неувязки, допускаются промахи в хозяйстве и сфере услуг, транжирятся деньги. И если опаздывают поезда, не по адресу попадают грузы, из магазинов вдруг ни с того ни с сего исчезают либо горчица, либо галстуки, теряются письма, барахлят телефоны, гниют овощи, сдаются недоделанные постройки и так далее и тому подобное, то это, как правило, из-за нее — разболтанности.

    Во что же, в какую то есть цену, она обходится? ЦСУ, естественно, такого учета не ведет. Но, например, я узнал из очерка А. Аграновского, что, по данным Госстандарта СССР, семьдесят пять процентов — три четверти!

    Василий Песков - Дороги и тропы - стр 47

    Помня об этом официальном выводе, я уже по-другому отношусь к некоторым фактам, названным в текущей прессе. Ну, например, к такому: Значит, прикидываю я, каждые три из четырех забракованных ботинок, сапог и туфель были испорчены ни за что ни про что! Не технические сложности, а именно разболтанность в разных звеньях кожевенно-обувного конвейера — вот что превратило эту обувь в брак — носить ее нельзя Итак, перед нами явление нешуточное. Ленив, беспамятен и потому непременно что-либо затягивает, задерживает, запутывает, отвечать ни за что не хочет, а еще обманывает и начальство, и партнеров, и клиентов. И прочее, и прочее, и прочее Есть ему и наименования в словарях. Выходит, носители зла настолько известны, что попали в энциклопедические издания. Однако объяснять их живучесть только, как бы сказать, генетически в семье не без урода! Халтурщик и чиновник здравствуют лишь в подходящей — и питательной, и защитной — среде. Нет, не стал бы он этого делать, если б верил в дурные последствия! Но он в них не верил — имел все основания не верить! У нас что, нет других мер? Но, товарищи, мы-то в данном и подобных случаях имеем дело с откровенной халтурой. Да, мы гуманны, добры, и если вдруг где-то кого-то незаслуженно уволили, наказали, ущемили чьи-то права — мы враз встаем на его защиту.

    Оборонить человека от несправедливости считается первейшим долгом и у меня, как и у моих коллег, на корреспондентском счету есть в этом смысле удачи. Но ведь и халтурщик — он же совсем не промах! И, прежде всего — непосредственного начальства. И ведь, как видите, не ошибается! Ах, как это соблазнительно — слыть гуманным начальником! Ни за что не продаст! Всю вину возьмет на контору, а тебя не подставит.

    В.М. Песков (Рожд. ). Речка моего детства

    И появляется категория совершенно неувольнимых халтурщиков и чиновников. То есть, как бы они ни портили дело — ни за что не могут вырваться из определенной должностной орбиты. Последовательно служил в управлении культуры, на киностудии, в редакции. На всех постах проваливался и, по общему мнению, — совершенный бездельник и невежда. Но не далее как минувшим летом я был свидетелем разговора двух умных, добрых работников насчет него. Давай-ка подберем ему что-нибудь совсем безответственное рублей на триста, а? Трудновато на триста, разве на сто семьдесят? Он им и не сват, и не брат, и не собутыльник. Но это я о халтурщиках явных, заметных, что называется, с печатью на лбу. Только в жизни — когда исследуешь случаи разболтанности — чаще встречаешь халтурщиков иной, более сложной модификации. Причем во многих иных отношениях этот тип даже симпатичен. И дело знает, и способности налицо, и может быть аккуратным и даже инициативным.

    Но он, как столб, не укрепленный в основании: Вот утром, не опаздывая, с большим портфелем бодро уходит в контору и ничем от аккуратных сослуживцев не отличается. Садится к столу, но дьявол же его ведает, что сейчас сотворит: Что у него у них в руках: Миллион упоминаю не иносказательно, а буквально. Кускова — а что внутри? Полдня мы пролежали с приятелем на носу лодки, наблюдая свое открытие. Для меня всегда это было притягательной тайной. Речка у нас вон какая теперь Расти ничего тут не будет.

  • Дороги и тропы (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!
  • Но старик ответил трезво и рассудительно: И когда зашел разговор о переменах на речке, сказал: И, главное, без толку губим, — сказал директор. Распахали по этому плану шестьдесят шесть гектаров приречных лугов. Вот точная запись директорского ответа: Соседние файлы в папке Отеч.